— Дедушка, он дрожит совсем, смотри, лапка висит плетью... Мы ведь не оставим его здесь? — Куда ж мы его денем, Дашутка, — тяжело вздохнул старый лесник Архип Кузьмич, опускаясь на колени прямо в рыхлый, колючий снег. — Дикая душа, лесная. Но и оставить в таком виде нельзя, угаснет к утру, мороз крепчает. Неси старое одеяло из саней, только ступай тихо, не пугай малыша. — Я осторожно, деда, я мигом, — прошептала девочка, оставляя глубокие следы в сугробах. Маленький серый комочек жался к корням поваленной сосны...