Таксист выгрузил сумку на обочину, привычным движением захлопнул багажник и, не дожидаясь чаевых, сразу уехал. Марина осталась стоять у серой калитки, не в силах пошевелиться. Пахло апрельской сыростью, мокрой древесиной старого забора и чем-то ещё — чем-то чужим...

Евдохин сидел у окна и, позёвывая, наблюдал, как медленно плывёт по залитому талой водой проспекту троллейбус, тянет рога по проводам, выпускает искры, вздыхает, открывая двери и выплёвывая наружу помятых пассажиров, потом, покосившись набок, отчаливает и снова вгрызается носом в стадо разномастных животных – жирафов, тигров, антилоп… Стоп! Какие жирафы в Москве?! Евдохин вскинул голову, щёлкнув челюстью и больно ударившись о стоящий за его стулом шкаф, охнул, поправил очки, вечно сползающие на самый кончик носа...