Летом 1942 года мать Семёна Коновалова получила похоронку. Официальную. С печатью. Её сын считался погибшим — и одновременно был живым, пробирался через леса к линии фронта, жевал лесные ягоды и думал, как бы не наткнуться на немецкий патруль. Это не ошибка писаря. Это история о том, что происходит, когда один человек отказывается умирать по расписанию. Семён рос в обычной советской семье — из тех, где слово "надо" стояло выше слова "хочу". Помогал отцу, работал почтальоном, хорошо учился. Учителя отмечали: если Коновалов поставил цель — будет биться до последнего...