Воспитывает в одиночку трех больных детей
«Пять лет я оплакивала мужа, пока случайно не увидела его живым в ресторане другого города — с новой женой и маленьким ребёнком на руках»
— Мам, а папа нас с неба видит? — спросила Полинка, прижимая к груди потрёпанного плюшевого зайца. Людмила погладила дочку по голове и кивнула. — Видит, солнышко. Конечно, видит. — А почему он тогда не поможет? У нас опять суп без мяса. Людмила отвернулась к плите, чтобы дочь не увидела, как дёрнулось лицо. Суп без мяса. Четвёртый день подряд. Картошка, морковка, лук. Бульон на воде. Она нюхала его — и ей казалось, что пахнет нищетой. — Мясо завтра будет, Полинка. Я зарплату получу. — Точно? — Точно-точно...
«Пятнадцать лет я растила чужих детей как своих, а когда они выросли, явилась их настоящая мать и забрала их одним словом: "Это я вас родила
— Тётя Вера, вы нам больше не нужны. Мама вернулась. Настоящая мама. Слово «тётя» ударило сильнее пощёчины. Пятнадцать лет Кирилл звал её мамой. С того дня, когда ему было четыре и он впервые протянул к ней ручки со словами: «Мама Вея, возьми на юцки». Пятнадцать лет — и одно слово «тётя» стёрло всё, как ластиком. — Кирюш, — Вера сглотнула, — ты что такое говоришь? — То, что есть. Мама приехала. Она хочет, чтобы мы жили с ней. И Дашка тоже хочет. Даша стояла за братом. Девятнадцать лет, каштановые волосы, острые скулы — копия отца...