Тетрадь лежала в кухонном ящике под клеёнкой, между квитанциями и старыми рецептами. Сорок восемь копеечных страниц, исписанных моей рукой. Я вела её не для суда. Я вела её, потому что денег было в обрез, и я боялась запутаться, где мамина пенсия, а где моё. На девятый день Вера приехала первой из города. Встала посреди маминой комнаты, обвела глазами шкаф, комод, икону в углу, и сказала так, будто продолжала давно начатый разговор: — Значит, так. Сервиз мамин я забираю, он бабушкин ещё. Шубу тоже — тебе она куда, ты дома сидишь...