В шестьдесят девять лет я впервые позвонила в колокол. Староста нашего храма считал, что женщине моих лет на колокольне не место, и говорил это вслух. Говорил он это везде. В церковной лавке, у ворот после службы, в очереди на почте. Порфирий Ильич у нас человек громкий, бывший директор школы, и привык, что его слушают. Половина Гороховца у него училась, включая меня. Он и тогда, полвека назад, считал, что я слишком много о себе думаю. Гороховец у нас маленький. Стоит на горах над Клязьмой, старый, купеческий, с белыми церквями, которые видно из-за реки...