Серый октябрьский дождь превратил кладбищенские тропинки в вязкое месиво. Елена стояла, не шевелясь, глядя на то, как рабочие устанавливают массивную плиту из черного габбро. На полированной поверхности уже проступали родные лица — отец с его вечной прищуренной улыбкой и мама, чьи глаза даже в камне казались полными тихой заботы. Это был финал долгого пути. Почти два года Лена откладывала каждую лишнюю копейку, брала дополнительные смены в аптеке и отказывала себе даже в новом пальто. Памятник стоил целое состояние, но она пообещала себе, что родители будут покоиться достойно...

Прибыв на станцию, поезд остановился, выпустив на перрон горстку заспанных пассажиров. Последним из вагона вышел паренек в форме. Он не спешил, так как знал, что его, Кольку, никто здесь не ждет. Перекинув через плечо дорожную сумку, с большим трепетом в сердце Колька зашагал по опустевшему перрону в свое недалекое детство. Про таких, как Колькина мать, в деревне говорили просто: беспутная. Профессии нет, тяги к работе – тоже. За свои сорок с лишним лет устраивалась три раза: посудомойщицей в столовую, уборщицей в школу и дояркой на ферму...