Комната была три метра на два. За неё я отдала свою квартиру, шесть лет и все выходные. Таня отдала подпись. — Вот эта — твоя, — сестра стояла в дверях и мерила комнату взглядом, будто прикидывала, войдёт ли сюда чей-то чужой шкаф. — Настенька, ну чего ты застыла, живи. Я же тебя не на улицу выгоняю. Я держала картонную коробку. В ней лежали мамины бумаги — договор пансионата, медкарта, тонкая пачка выписок. Ставить коробку было некуда, и я опустила её на подоконник. В комнате помещались тахта, узкий шкаф и я...

У хозяйки дома было несколько железных правил, но одно она повторяла чаще всего — то, что касалось почты. — Никогда не вскрывайте то, что адресовано не вам, — говорила она всякий раз, когда письма попадали не в те ящики. — Бросайте их в синий почтовый ящик внизу. Я жил здесь уже почти семь месяцев и думал, что она просто помешана на конфиденциальности. В вестибюле висел старый ряд латунных почтовых щелей, над каждой чернел номер квартиры. Их постоянно заклинивало, особенно в сырую погоду, так что письма регулярно путались...