Сестра позвонила в субботу утром, когда я чистила картошку для драников. – Нина, ты ведь на дачу сегодня собираешься? – Собиралась, - ответила я. - А что? – Тогда я поеду с тобой. Я отложила нож. – В каком смысле? – В прямом. Поживу у тебя месяц. Может, чуть дольше. Сестра говорила спокойно, будто речь шла о пустяке. Например, попросить у меня банку варенья или пару старых полотенец. – У меня там одна комната, - напомнила я. - И та заставлена коробками. – Коробки уберём. – Нина, ты вообще слышишь, что говоришь? У меня дача, а не гостиница...

Гербарий сдавать в понедельник, и в воскресенье вечером мать гладит через газету кленовый лист. Утюг ставит на двойку, чтобы лист не сгорел, а высох. Рядом на столе — папка из двух картонок с тесёмками, катушка ниток, склянка клея. Ребёнок обводит лист карандашом и внизу пишет строчку: клён остролистный, число, место. Утром папка уедет в школу, получит оценку и через полгода окажется в мусорном ведре. А в Петербурге лежит семь миллионов таких же листов. Их сушили под тем же прессом и подписывали той же строчкой внизу...