— Что вы делаете с моей шкатулкой? Голос у меня дрогнул, хотя я старалась говорить твердо. Валентина Петровна, свекровь, даже не обернулась. Она сидела на краю кровати, а на покрывале лежали мои украшения, разложенные так, будто она уже прикидывала, кому что продать. — Марина, не устраивай сцену. Это семейное дело. — Это моя шкатулка. Мамина. Бабушкина. — В этом доме все общее, — сказала она, наконец поднимая на меня глаза. В них не было ни капли смущения, только раздражение, будто это я мешала ей заниматься важным делом...