Фамилии у этого вечера нет, и придумывать её не нужно. Достаточно представить советский кинотеатр конца 1920-х: узкий проход между рядами, плотные пальто на коленях, свет, который ещё не погас до конца, и человека у инструмента сбоку от экрана. Семья пришла смотреть картину, а зал уже держали живые руки музыканта. Так слушали немое кино: глазами смотрели на экран, ушами ловили зал. В большом кинотеатре музыка могла быть богаче, в малом всё держалось на одном пианисте или органисте. От него зависело, как побежит погоня, как станет тише сцена ожидания, как не провалится пауза между титрами...