– Что ты сказала? – спросил Сергей, остановившись в дверях кухни. Яна стояла у плиты, где обычно уже что-то шипело или булькало к его приходу с работы. Сегодня плита была холодной и пустой. На столе лежала только банка тушёнки, которую она достала из дальнего угла шкафа, да пачка макарон, оставшаяся с прошлой недели. В холодильнике – почти ничего. Только пакет молока и кусок сыра, который уже начал подсыхать по краям. Сергей посмотрел на жену. В её голосе не было привычного раздражения или крика...

– Тёще место в деревне, – сказал Артём не громко, даже будто шутя, и отодвинул ногой табуретку от стола. – Там воздух, грядки, куры. А тут у нас семья. Табуретка скрипнула по плитке. Вера Павловна стояла у мойки с мокрой тарелкой в руках и не сразу поняла, что это сказано про неё окончательно. Не в сердцах, не после ссоры, не случайно. Артём даже не повысил голос. Он говорил так, как говорят о старом шкафе: стоит не там, мешает проходу, пора вывезти. Её дочь Лена сидела у окна, держа чашку двумя руками...