Нож у Алины был тупой. Я вела им по бисквиту, торт заваливался набок, крем лез на бумажную салфетку, а я всё думала, что надо было привезти свой, из дома, у меня в ящике лежит нормальный, я его сама правила на бруске. — Мам, ну ты режь уже, дети ждут, — сказала Алина. Ника сидела с краю стола в новой кофте, тринадцать лет, вытянулась за лето выше матери. Гостей было шестеро: мы, Костя, Лидия Петровна, Никина подруга и соседка снизу, которую позвали, потому что она принесла торт первой. Я разложила куски...

— Аня, ты просто возьми чуть правее, зеркало сложи, и всё прекрасно войдёт, мы же только до первых холодов это здесь оставим! — голос свекрови гулко разносился под бетонным сводом нашего гаража, перекрывая шум работающего двигателя. Валентина Петровна размахивала руками, как регулировщик на перекрёстке. Рядом с ней переминались двое мрачных грузчиков. Они придерживали откровенно пугающий диван, обитый выцветшим гобеленом в цветочек. Диван имел одну подозрительно скошенную ножку и даже на расстоянии трёх метров отчётливо пах старой пылью, мышами и сыростью...