Лена нашла телефон в субботу, когда искала отвёртку. Ящик с инструментами стоял на антресолях, засунутый за коробку с ёлочными игрушками. Она потянула его на себя, крышка откинулась, и между пассатижами и мотком изоленты лежал старый «Самсунг» с треснувшим углом. Тот самый, который Глеб якобы выбросил полтора года назад. Она повертела его в руках. Кнопки стёрлись до гладкости, задняя крышка держалась на скотче. Лена нажала боковую кнопку, не особо веря, что он включится. Экран мигнул, высветил дату и погас...

В среду утром я пересчитывала наличные, и в дверь позвонили. Звонок был короткий, нетерпеливый – так звонят, когда одной рукой уже держат телефон, а второй тычут в кнопку. Я выглянула в глазок: на площадке стоял Глеб, зять, в расстёгнутой ветровке, и смотрел не в дверь, а куда-то в сторону лестницы. Видно, неловко ему было даже прямо смотреть. Я открыла. Он шагнул через порог, не вытирая ноги, хотя коврик лежал прямо перед ним, и с порога выдохнул: – Татьяна Борисовна, выручайте. Пять тысяч до пятницы...