Подъезд старой пятиэтажки пропах сыростью и пылью, но на четвертом этаже каждый день ровно в полдень разносился иной аромат — запах томленой капусты, лаврового листа и домашнего уюта. Маша, поправляя выбившуюся прядь русых волос, балансировала с тяжелой кастрюлькой, обернутой в полотенце. Она постучала в облупившуюся дверь трижды. Тишина. Затем послышалось тяжелое шарканье тапочек. — Николай Иванович, это я, Маша. Открывайте, я вам щей свежих принесла, горяченькие, только с плиты. Замок щелкнул. На пороге стоял мужчина, чье лицо напоминало иссохшую карту старых дорог...