Коробочку я узнала раньше, чем Свету. Вишнёвый бархат, вытертый на углах до рыжей основы, медная застёжка в виде листика: двадцать лет назад эта коробочка стояла на праздничной скатерти между холодцом и графином, и десять человек смотрели, как свекровь её открывает. Теперь её держала Света. Она стояла на моей площадке в мокром плаще, без зонта, и молчала. – Лариса, – сказала она наконец. – Можно я войду? Я ненадолго. Первая мысль у меня была простая: закрыть дверь. Повернуть замок на два оборота и вернуться к картошке, которая чистилась в раковине...