Я считала капли. Одна, вторая, третья. Они падали с крыши веранды прямо в старую эмалированную миску, на дне которой расползалась чёрная паутина трещин. Звук был коротким и пустым. «Пляц. Пляц». На веранде пахло мокрой хвоей и остывающими углями — отец только что закончил с мангалом. Геннадий сидел напротив, вплотную к самовару, и его лицо в неверном свете октябрьских сумерек казалось вырезанным из куска плохо пропечённого теста. Он медленно жевал кусок холодной буженины. Его челюсти двигались ритмично, как поршни старого дизеля...