Что если тишина музейных залов — не благоговение перед вечностью, а звенящая пустота после отзвучавшей катастрофы? Если холодное стекло витрин служит не для защиты артефактов от нас, а для нашей защиты от них? Музей, этот светский храм Просвещения, призванный упорядочивать хаос истории и воспитывать эстетический вкус, в массовой культуре XX века испытал радикальную трансформацию. Он превратился в одну из самых плодотворных и тревожных сценарных площадок, где разыгрываются не научные диспуты, но архаические кошмары...

Что значит быть щитом и мечом в самом сердце пустоши, когда каждый закат окрашен в багровые и золотые цвета, а верность Легиону проверяется не словом, а сталью и пролитой кровью. Пыль старой Аризоны обжигала легкие, но Кассий давно перестал это замечать. Он стоял на выступе скалы, вглядываясь в горизонт, где марево пустыни плавило очертания далеких руин. Последние лучи заката окрашивали небо в багровые и золотые цвета — цвета Легиона. Позади него, среди потрескавшихся валунов, расположился лагерем десяток рекрутов...