Телогрейка пахла машинным маслом и табаком. Ольга сняла её с гвоздя в сенях, прижала к лицу и постояла так, пока в горле не стало тесно. Потом сложила на колени и принялась выворачивать карманы. Ножик перочинный с треснувшей ручкой. Огрызок карандаша. Гайка, видно, забытая. И в нагрудном, под клапаном, тетрадка в клеёнчатой обложке, потёртая до белизны на сгибе. Тетрадку Ольга не помнила. Она повертела её в руках, раскрыла на первой странице. Почерк Фёдора, мелкий и кривоватый, с нажимом на «т» и «д», будто он вдавливал буквы в бумагу сильнее, чем нужно...