Сервис продали неделю назад. Игорь узнал об этом в четверг вечером, когда Лёнька, их младший механик, полез за ветошью под верстак и обронил то, что обронять не следовало. До того четверга всё выглядело привычно: подъёмник стонал под тяжестью старой 'Нивы', бетонный пол хранил маслянистую отметину двадцатилетней давности, а связка ключей от ворот, от бокса, от сейфа лежала на крючке у входа, там, где её повесил ещё отец. Игорь закрывал сервис каждый вечер одним и тем же движением, проворачивая замок до упора и дёргая дверь на себя...

Вторник, девять пятнадцать утра. Я вошла в опенспейс колл-центра на Стрелке, и первое, что увидела – Алина уже стояла у моего стола, сжимая в пальцах два картонных стаканчика с кофе, как щит и оружие одновременно. За её спиной в огромном панорамном окне застыла Волга – серая, тяжёлая, с мелкой рябью, а над ней, на противоположном берегу, сиротливо белели купола собора Александра Невского, подсвеченные холодным утренним светом. – Маргош, у меня просто беда, – сказала Алина, и голос у неё был такой тихий, заботливый, что я сразу насторожилась...