Вера стояла босиком на полу у раскрытого шкафа и держала в руках плотную синюю папку, которую вообще не собиралась трогать. Она искала простыню. Самую обычную, чистую, потому что с утра поставила стирку, потом сварила суп, потом решила перестелить постель, пока Антон на тренировке. Суббота была тихая, бытовая, почти уютная. Стиральная машина уже отжимала последний цикл, на кухне под крышкой остывал куриный суп, в раковине замачивались две кружки, а по подоконнику ползло серое мартовское солнце. Та самая взрослая жизнь, о которой она мечтала без громких слов, без качелей...

Осколки фарфора лежали на полу гостиной, как рассыпанная головоломка, которую уже никогда не собрать заново. Люда стояла на коленях, собирая кусочки дрожащими пальцами, и чувствовала, как к горлу подкатывает не то крик, не то плач. Маленькая балерина в голубом платье — та, что бабушка подарила ей на выпускной, та, что пережила два переезда, развод родителей и даже пожар на даче — теперь превратилась в горстку осколков на паркете. — Ну и что ты так расшумелась, — недовольно проговорила Валентина Петровна, свекровь, стоя над ней с тряпкой в руках...