— А внук ей тогда кем приходится? - Наталья держала ладонь на спинке стула и смотрела на Владимира так, будто ещё надеялась, что ослышалась. На кухне у Людмилы Петровны пахло валерьянкой, жареной рыбой и неопределённостью. За окном тульский ноябрь стягивал двор серой ранней темнотой. Снег ещё не лёг по-настоящему, только на газоне возле подъезда тянулась грязноватая корка. На столе стояли чашки с недопитым чаем, блюдце с печеньем и тетрадь, куда мать Владимира уже успела записать бабушкино давление, лекарства, время уколов и ещё, кажется, всю дальнейшую жизнь Натальи...

— Увози от меня свой выводок, сынок. Я никого не буду тут ни кормить, ни развлекать. Мне надо было, чтобы ты ко мне приехал, а не дети твоей жёнушки. — Ну что, бойцы, приехали. Бабушкин дом. Виктор с натужной, почти мальчишеской улыбкой подтолкнул детей к старой, скрипучей калитке...