Посвящается всем, кто ждал и дождался. И тем, кто не дождался. Ленинград, 1923–1942 В детстве Лиде казалось, что счастье пахнет хлебом и только что выглаженным ситцем. Хлеб мать пекла по субботам — огромные караваи с хрустящей корочкой, от которой, если отломить горячий кусочек, шёл такой пар, что запотевали окна. А ситцем пахло от отцовских рук — он шил на старой «Зингер», и пальцы у него всегда были чуть влажные, пахли тканью и железом. Квартира на Петроградской стороне была коммунальной, с высокими потолками и вечными сквозняками...