— Собери свои вещи, Соня. Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было. Поняла? Олег стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Он медленно прихлебывал кофе из любимой папиной кружки — той самой, с надписью «Лучшему геологу». На нем был шелковый халат, подпоясанный слишком туго, и в этом холеном, самовлюбленном жесте было столько пренебрежения, что у Сони перехватило дыхание. — Это и мой дом тоже, — голос девятнадцатилетней Сони дрогнул. — Здесь половина папина была. Мам, скажи ему! Мария сидела за столом, старательно разглядывая узор на скатерти...