— Борь, так больше продолжаться не может. Второго ребенка я оставлю, рука у меня его убрать не поднимется. Я ухожу к маме, подаю на развод и на алименты. Пока на одного, а потом и на двух детей и на содержание себя до трех лет...

Тишина в спальне была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Три часа ночи. Время, когда город за окном превращается в безмолвный аквариум, а мысли, отогнанные днём суетой и работой, возвращаются, чтобы терзать бессонницей. Марина лежала на спине, глядя в потолок, где в такт проезжающим редким машинам пробегали бледные тени. Рядом мерно дышал Андрей. Его дыхание было ровным, глубоким — дыханием человека, чья совесть чиста, а день был продуктивным. Марина повернула голову. В слабом свете уличного фонаря его профиль казался скульптурным, почти идеальным...