Юрий годами шутил, что в его бизнесе я всё равно ничего не пойму. На ужине его партнёр решил, что немецкий язык делает меня безопасным слушателем, и назвал фирму, через которую утром должна была пройти разница почти в одиннадцать миллионов. До подписи оставалась одна ночь. – Жена у тебя простушка, при ней можно говорить свободно, – сказал Леонид по-немецки и лениво покрутил бокал за ножку. Я не подняла глаз от тарелки. Только перестала резать рыбу и положила нож рядом с вилкой. Немецкий я понимала слишком хорошо, чтобы принять его слова за неудачную шутку...