— Ты мне никто, просто мать моих детей! А у неё — душа! Понимаешь ты своим плоским, бытовым умом? Душа! Вадим с грохотом захлопнул крышку кожаного чемодана. Замок защелкнулся с сухим, мерзким звуком, похожим на щелчок взведенного курка. — Не кричи, — тихо сказала я, даже не подняв глаз от школьной тетради по математике, где красной ручкой выводила аккуратное «см²». — Дети в детской. Они все слышат. — Пусть слышат! — взвился он, дико озираясь по спальне, будто искал, что бы еще унести, разрушить или швырнуть о стену...

Струи косого майского дождя с размаху колотили в лобовое стекло, превращая дорогу между дачными участками в склизкую глиняную кашу. Полина заглушила двигатель у калитки и несколько секунд сидела неподвижно, глядя, как дворники замерли на середине стекла. Воздух пах озоном, прелой травой и мокрой известью. Она не должна была приезжать раньше субботы. В проектном бюро сдали генеральный план коттеджного поселка на два дня раньше срока, и шеф выплатил весеннюю премию наличными в конверте прямо перед обедом...