— Анна Петровна, вы что в дверях встали? Дайте пройти, у меня руки отваливаются. — Вика, ты куда с этими сумками? — Как куда? К вам. Жить. Анна не сдвинулась с порога. В одной руке у неё была кухонная тряпка, в другой чашка с недопитым чаем, и она вдруг заметила, что держит их обеими руками перед собой, как щит. Сумки у Виктории были огромные, клетчатые, какие таскают на рынок или в дальнюю дорогу. Одна стояла на крыльце, вторая висела на плече и тянула яркую куртку вниз. Каблуки тонкие, а дорожка к дому посыпана гравием...

— Выступать он не будет, — сказала Галина. — Поставьте фотографии, пусть люди сами посмотрят. Миша у нас не разговорчивый. Михаил положил на стол конверт с шестью снимками. — Это ты почему решила? Галина повернулась к нему. Она говорила негромко, доброжелательно, старалась избавить мужа от неловкости. Арине, которая собирала небольшую выставку при библиотеке, незачем было знать, как он последние месяцы раздражается, когда его переспрашивают, и как иногда отвечает совсем не на тот вопрос. — Ты же сам не любишь речи...