Лене было девятнадцать, когда она впервые оказалась в Дубае. Её пригласили работать переводчицей на международном энергетическом форуме. Девочка из небольшого российского городка, выросшая в семье учительницы и водителя, она даже мечтать не смела о такой поездке...

Антону было шесть лет, когда он впервые понял: его отец не такой, как другие. Во дворе играли в футбол. Стоял июнь, летал тополиный пух. Отцы мальчишек собрались у гаражей. Курили, смеялись, обсуждали хоккей и начальника цеха. Антон сидел на корточках у песочницы и ждал. Он ждал отца, который вот-вот должен был вернуться с завода. Тот появился из-за угла в робе, с чёрными от металлической пыли руками и с авоськой. Увидел сына, заулыбался, широко, открыто. Подошёл, наклонился, чтобы обнять. — Ан-ан-антон, п-пойдём д-домой...

Солнце робко пробивалось сквозь плотные больничные жалюзи, расчерчивая светлый кафельный пол на неровные, дрожащие полосы. В палате царила тишина, воздух был пропитан смесью лекарственной горечи, хлорки и того неуловимого, ни с чем несравнимого аромата, который исходит от новорожденных детей – запах чистоты, надежды и самого начала жизни. Даша лежала на высокой, чуть скрипучей больничной койке, бережно прижимая к груди маленький, теплый сверток. Ее сын, ее драгоценный Матвейка, тихо сопел, забавно шевеля крошечными губками во сне...