Павел всегда считал свою жену Веру чем-то вроде домашнего растения — полезного, радующего глаз, но совершенно лишенного воли. За двенадцать лет брака он привык, что ее голос звучит лишь для того, чтобы спросить, подавать ли ужин, или уточнить цвет новых штор в гостиную. Она была фоном его успешной жизни, надежным тылом, о который он, честно говоря, начал вытирать ноги. Скандал вспыхнул в четверг. Павел намеренно не таился. Запах чужих духов, задержки на работе, которые он даже не пытался оправдать — он словно проверял Веру на прочность, желая увидеть хоть каплю гнева...