Днепр был чёрен. Не вода — кровь, свернувшаяся на снегу. Ольга стояла на круче, и ветер рвал её красное платье, как будто хотел сорвать, унести, утопить в этой чёрной воде. Внизу дружинники волокли ладью. Тяжёлую. Чёрную. Погребальную. В ней лежали двадцать древлянских послов. Живых. Связанных. Кричащих. — Лучшие мужи, — сказали они. — Лучшие! Она усмехнулась. Лучшие. Чтобы умереть первыми. — Несите. Голос её был ровным. Как лёд. Как камень. Как смерть. Ладью подняли. Она качнулась. Древляне закричали — про князя Мала, про сватовство, про мир...