— Макс, открываем дверь номер три: развод и девичья фамилия. Чемоданы в углу, не задерживайся. Вера произнесла это удивительно ровным, почти светским тоном. Так говорят официанту, что стейк пережарен, или сообщают синоптикам о неожиданном дожде. Никакого надрыва, никаких театральных жестов. Максим, еще минуту назад вальяжно стягивавший галстук после «тяжелого совещания», которое почему-то пахло чужими сладкими духами и мартини, застыл. В его выцветших, но все еще красивых глазах промелькнуло непонимание...