Ксения сошла с поезда на рассвете, когда небо над станцией только начинало сереть, а рельсы блестели от ночной сырости. Чемодан, перехваченный бельевой веревкой, оттягивал руку, туфли скользили по мокрой гальке насыпи, и пахло повсюду угольной гарью, мокрой полынью и почему-то парным молоком. Поезд, лязгнув буферами, уполз дальше, на восток, а Ксения осталась стоять на пустом перроне, совсем одна, под низким августовским небом. — Вы к нам по распределению? — окликнули ее сзади. Она обернулась. Немолодой...