Я стояла посреди собственной прихожей, и в груди у меня всё горело так, словно я наглоталась битого стекла. На ладони лежал некогда роскошный изумрудный платок из натурального шелка, который Гриша подарил мне на прошлых выходных. Точнее, то, что от него осталось — две неровные половины с варварски разлохмаченными краями. Рядом на комоде сиротливо лежало моё новое бежевое платье, купленное специально для нашей поездки за город. По подолу тянулись длинные, косые разрезы. Ткань словно исходила криком под безжалостными лезвиями тяжелых портновских ножниц...