— Тетя Люба, подождите. Кто вам сказал, что я кого-то выставляю? — Как это кто? Светочка звонила, рыдала так, что я слов разобрать не могла! Говорит, ты ей счета какие-то выкатила, за свет, за воду... Сказала, если денег не даст, то чемодан на лестницу полетит. Марина сидела на своей новенькой кухне и медленно помешивала остывший чай. В квартире было удивительно тихо, и эта тишина казалась ей самой дорогой наградой за последние два года каторжного труда. Она только-только закончила ремонт, наконец-то...

Это дело я не закрывал двадцать лет. Не потому что не мог — мог. У меня лежала папка, и в ней были все три акта, все три заключения судмедэкспертов, три карты, три набора фотографий с мест. Технически — закрыто. Подписано. Сдано в архив под грифом, который потом несколько раз меняли, пока он не стал бессмысленным. Я не закрывал его внутри себя. Это разные вещи. Архивная папка может быть сшита суровой ниткой и проштампована, а человек, который её вёл, может всё равно каждое утро в шестьдесят третьем году вставать и думать про ноябрь сорок третьего...