— Ты плохая дочь, Алина! Чёрствая, эгоистичная эгоистка! — голос Надежды Петровны дрожал от хорошо отрепетированной обиды. — Мать заживо гниёт в этой сырости, а тебе и дела нет. Пять лет не звонила, родную кровь из сердца вычеркнула! Алина медленно опустила чашку с кофе на стол. Горячая жидкость плеснулась на светлую скатерть, оставляя тёмное пятно. Точно такое же, какое только что появилось на её выверенном, спокойном выходном дне. — Мама, — тихо, стараясь дышать ровно, ответила Алина. — Это ты сменила замок на двери пять лет назад и сказала, чтобы моей ноги в твоём доме не было...