Спустя много лет пожилая женщина вспоминала неизвестного пограничника, который летом 1941 года спас её семью во время отступления. Внук не раз просил её записать эти воспоминания, пока память ещё хранит каждую мелочь, но она долго отказывалась: дело было не в нежелании, а в том, что самое главное — тот самый неуловимый запах лета и страха — никак не получалось облечь в слова. Ей было восемьдесят семь, но в мыслях она неизменно возвращалась в то жаркое июньское воскресенье. Деревня её стояла в семи верстах от границы, в Западной Белоруссии, и жила себе тихо, не ведая беды...