Открой четвёртый том де Бука. Ты увидишь не страницу текста. Ты увидишь колонки. Пять, семь, десять параллельных полос иероглифики, идущих сверху вниз, каждая — со своим шифром сбоку: B1C, B2Bo, S1C, S2C, B4C. Одна и та же фраза, переписанная разными руками на разных гробах, разложена рядом, чтобы глаз мог сличать. Теперь листай. Колонки не кончаются. Двадцать страниц. Пятьдесят. Сто. Две сотни страниц синоптических таблиц — и всё это одно изречение. Номер 335. Ни один другой текст корпуса не имеет столько свидетелей...

Старший лейтенант Рогозин в третий раз потребовал у женщины за конторкой накладную и протокол допроса, изъятые из связки бумаг Дремлюги. Та не поднимала головы. Дело шло к полуночи, и по уставу конторские книги следовало выдавать дежурному строго по расписке. Но дежурный, зевая, махнул рукой и ушел курить на лестницу, оставив Рогозина одного с керосиновой лампой и стопкой изъятых бумаг, до которых никому уже не было дела. Среди накладных, ведомостей на уголь и списков на паек лежал листок, вложенный не в ту папку...