Октябрь 1941 года. В приёмный кабинет Ленинградского института переливания крови на 2-й Советской улице заходит немолодая женщина в пальто, из-под которого торчат острые ключицы. Она уже сдавала кровь до войны — не раз, спокойно, как привычное дело: показывала руку, называла фамилию, слушала, как медсестра щёлкает металлической биркой на флаконе. Сейчас она держится так же спокойно, только пальто на ней стало велико на два размера, а щёки за месяц с небольшим блокады провалились так, что скулы кажутся чужими...