— Вы традиционно много танцуете на Нуриевском фестивале, да и в кино играли Рудольфа Нуриева. А что для вас эта фигура, в чем, по-вашему, заключается его феномен? — Для меня Нуриев — во-первых, икона. Во-вторых, человек, который преобразил мужской балет. В-третьих, человек, вышедший за рамки. В-четвертых, танцовщик, позволивший мужскому танцу состояться на сцене, выйти вперед. Поэтому, конечно, у меня к Рудольфу Нуриеву особое отношение. Помимо того, что я его играл в кино — когда сюда приехал и...