Автобус остановился у сельмага. Дверь со скрежетом открылась, и на мокрый асфальт спустилась женщина. Одета она была странно — не по-деревенски, но и не по-городскому. Старое тёмно-серое пальто немецкого покроя, когда-то дорогое, теперь — с протёртыми локтями и потускневшими пуговицами...

Костя научился молчать раньше, чем говорить. Не в буквальном смысле, конечно. Слова он освоил вовремя, по возрасту, как написали бы в медицинской карте. Но молчать о главном, обходить острые углы, менять тему при первом намёке на опасность: этому он выучился так рано, что уже не помнил, когда именно. В детском саду воспитательница спросила, кем работает его папа. Костя сказал: водителем. Это было почти правдой. Отец действительно водил машину. Иногда даже трезвым. А иногда нет. Но об этом Костя не рассказывал никому...