Иван Степанович долго топтался у подъезда, то садился на лавку, то вскакивал, не решаясь зайти. Ему стало жарко, ворот рубашки натирал шею, под пиджаком сделалось душно, как в тропиках, ботинки жали так, что хоть криком кричи, но Иван Степанович терпел. Он же не просто так вчера сидел в парикмахерской, потом битых два часа торчал в бане, а вечером отглаживал в своей маленькой, неуютной, почти пустой комнатке брюки, плевался на них водой, та шипела, вырываясь из–под утюга. Иван Степанович даже пару раз обжегся, так старался сделать всё идеально...