Я расстегнула на невестке мокрое пальто, потому что руки у неё не слушались. И увидела её шею. На часах было четыре утра. Двадцать восьмое декабря. Мой сын работал в ночную и должен был вернуться к восьми. Света стояла в прихожей, в размазанной туши, и пахла чужим одеколоном. Она поняла, куда я смотрю. Закрыла рот рукой. Я ничего не спросила. Я встала на табуретку, достала с верхней полки коробку, а из коробки шёлковый платок с жёлтой каймой, который двадцать семь лет никому не показывала. Обернула ей шею...