Сначала был запах: мокрые опилки и конский навоз, старый, зимний, промёрзший. Потом небо, серое и низкое, с чайкой поперёк. Потом верёвка. Она шла над ним наискось, толстая, просмолённая, от вбитого в землю столба куда-то вверх, в темноту распахнутых ворот. Фёдор лежал на куче опилок точно под ней, и верёвка чуть заметно дрожала. Не от ветра. Ветра во дворе не было. Он повернул голову. Ворота сарая стояли настежь, за ними было пусто и высоко, как в церкви, и под самой крышей, между двумя балками, был натянут канат...