За окном третий день подряд сеял мелкий, противный дождь, и от этого тележка Макара шла по мокрому глинобитному полу хаты с особенно мерзким, чавкающим скрипом. Подшипники, которые кузнец Ефим выточил ему из списанной немецкой техники, служили исправно, но Макар их ненавидел. Ненавидел так же люто, как запах кислых щей, которым навеки пропиталась его одежда, как вдовий платок жены, как собственное отражение в мутном зеркале у печи. Он сидел на своей тележке у окна и смотрел, как Ксения тащит через двор ведра с водой...