Три года Яна молча сносила насмешки свекрови над мамиными вещами и деревенским происхождением. Но стоило телефону высветить имя звонившего, и всё в доме перевернулось. Только легче от этого не стало. Тамара Львовна подняла скатерть двумя пальцами, как поднимают найденный в супе волос, и понесла к двери. - Это что такое? - Скатерть. Мамина. - Вижу, что не моя. - Свекровь поднесла край к лампе. Красные петухи по кайме выцвели до цвета слабого чая, а в одном углу белела штопка. - Тут дыра. И пахнет сундуком...

– Твоя дочь посидит с моим сыном всё лето! – Жанна положила на кухонный стол лист в прозрачном файле и разгладила его ладонью, как скатерть. – Я всё расписала, чтобы потом не было вопросов. Я как раз вытирала противень после пирога и не сразу поняла, о чём она. Вера сидела у окна с телефоном и подняла голову только тогда, когда тётя постучала ногтем по листу. – Верунь, иди почитай. Тут ничего сложного. На листе было напечатано: «Подъём Тимоши в 7:30. Завтрак (каша, не сладкая). Прогулка до 11:00, панамка обязательно...