— Твоя рубашка пахнет чужим одеколоном, Лена. И не пытайся врать матери, у меня нос, как у гончей, я запах предательства за версту чую. Тамара Ильинична стояла посреди прихожей, преграждая путь, словно каменное изваяние. Её грузная фигура в выцветшем домашнем халате занимала, казалось, всё пространство узкого коридора, не оставляя воздуха. Елена, ещё не успевшая снять сапоги, замерла с ключами в руке. Этот вечер должен был стать обычным вечером пятницы — уставшая, но довольная закрытым проектом, она мечтала только о горячем душе и чашке чая...