Тяжёлые железные ворота колонии строгого режима со скрежетом, от которого кровь стыла в жилах, медленно распахнулись, выпуская в мир, которого она уже не помнила, худощавую женщину. Анна Курочкина замерла на пороге, втянув в себя воздух, пахнущий не тюремной пылью, а свободой — осенней, пугающей. Всё её существо, каждая клетка, кричали об одном: забыть. Забыть эти восемь лет кромешного ада, которые стёрли с лица земли ту самую Анну — счастливую, глупую, верящую в любовь жену, и вылепили из пепла другое создание — убийцу собственного мужа...