Дождь барабанил по крыше старого особняка так настойчиво, что казалось, будто кто-то невидимый требует впустить его внутрь. Михаил Андреевич Ларин стоял у окна своего кабинета на Лубянке и смотрел на мокрые улицы Москвы, но мысли его были далеко отсюда. В руках он держал папку с грифом «Совершенно секретно». И то, что было написано на пожелтевших страницах, не давало ему покоя уже третью ночь подряд. Речь шла о детях. О странных детях, которых собирали по всему Союзу и свозили в закрытое учреждение где-то в Подмосковье...