Она вспомнила холод. Вспомнила ледяную воду реки. Вспомнила, как хрустели кости охранника в капкане. Вспомнила Семёна Григорьевича и лесорубов, которые рисковали жизнью ради неё. — Подтверждаю, — сказала она. Голос был твёрдым, как удар молотка. — И не только это. Я хочу рассказать, как они пили коньяк, глядя на то, как я замерзала. Я хочу рассказать про ставки, которые они делали на мою смерть. Я хочу рассказать всё. Начались очные ставки. Это была не юридическая процедура — это была вивисекция...