– Я хочу справедливости! – Соболев стукнул ладонью по столешнице. – Михаил – прекрасный хирург. Да, у него нет части ноги. Да, он перенёс
Доктор Глухарёв вышел из кабинета начальника госпиталя с чувством, какого не испытывал давно – с того самого дня, когда очнулся после второй операции и узнал, что снова выжил. Тогда его переполняли благодарность и надежда. Теперь – горькая, жгучая обида. Не на врага и не на судьбу – на своего же командира, который только что, не спросив, не посоветовавшись, перечеркнул всё, ради чего он жил. Михаил помнил тот день в мельчайших подробностях. Послеоперационная палата, белый потолок, писк кардиомонитора, и голос Соболева, пробивающийся сквозь ватную пелену наркоза: «Живой, Миша...